Проза.

— Светлое небо!.. У нас на реке часто лягушки вмерзают в лед. Катаешься зимой, а они смотрят на тебя из глыбы льда выпученными глазами… А весной, когда лед растает, оживают.
— Да, — согласился он, — как лягушки или рыбы… Но с лягушками ничего не происходит. Или происходит, но мы не различаем: лягушки все равно лягушки — размороженные или не замерзавшие. Но в человеке что-то вымерзает важное… Отморозки живут как те же лягушки или рыбы: едят, пьют, плодятся. Врага убивают, тоже едят. У них нет наших дуростей вроде любовей, из-за которых парни бросаются на нож, а девки топятся, или там, слово дал — сдержи, хоть для этого пришлось бы умереть…
Она посмотрела на него с неуверенностью:
— Но тогда… они должны побеждать.
Добрыня с некоторой неуверенностью покрутил головой:
— Должны. Но не побеждают. Стало быть, что-то в нашем дурном «дал слово — сдержи» есть жизненно важное. Если не для человека, то для племени.
 
Никто наклонился, словно что-то выискивал, затем выпрямился и поднялся из ямы. В руках его был какой-то предмет округлой формы, сплошь покрытый мокрой землей.

– Смерть уравнивает всех. Бродяга ты или император, бомж или банкир, черви равнодушны к чинам, они более демократичны, чем люди, – сказал старик, с нескрываемой любовью очищая предмет от налипшей грязи. И хотя фонарь дергался туда-сюда в дрожащей руке Руслана, он уже не сомневался, что сей предмет – не что иное, как человеческий череп.

– Ее лицо было обезображено при жизни. Но сейчас она выглядит так же, как и выглядели бы ваши черепа. Как и мой. Возможно, скоро настанет время для сравнения, – продолжал Никто. Внезапно голос его изменился, он задергал челюсть черепа и запищал: – Папа, как ты думаешь, они достойны прощения?

И ответил нормальным голосом, скорбно наклонив голову:

– Конечно, Инга, каждый грешник достоин прощения. Но наказание в данном случае не кара, а очищение. Просто эти молодые люди пока не понимают этого… да-да, но это скоро пройдет, и они придут к истине.

– Чего ты хочешь?!! – зарычал Клепа.

Никто двинулся в его сторону, держа перед собой страшный предмет, и Клепа попятился назад.

– Что вы чувствуете? – прошептал Никто. Его узловатые пальцы машинально выковыривали комки земли из пустых глазниц черепа. – О чем вы сейчас думаете?

– Я бы убил тебя, старик. Пристрелил бы, как крысу, – со злостью сказал Клепа. – Но, видит бог, – он ткнул пальцем в сторону Руслана, – мой друг не позволит этого. Так что выкладывай, чего тебе надо, и закончим с этим. Пока я добрый. Сколько тебе нужно денег, чтобы ты навсегда исчез из нашей жизни?

Никто запрокинул голову и рассмеялся. Череп в его руке трясся в такт, словно разделял радость старика.

– Я сделал вам одолжение, когда привел вас сюда, – проговорил он, закончив смеяться. – Ты спрашиваешь, чего я хочу? У вас есть пистолеты. Большие пистолеты у больших сильных мужчин. Застрелитесь. Поверьте, это будет самый лучший выход из ситуации.

– Что?? – Клепа, казалось, был настолько ошарашен фразой Никто, что даже стал заикаться. – Чт… что ты сказал, дерьмо?

– Покончите с собой. В этом месте вы совершили грех, в этом же месте и искупите вину. Так будет лучше, – сказал Никто и швырнул череп обратно в яму и вытер руки об штаны. – Иначе потом вы будете проклинать день, когда не послушались моего совета. Ваш четвертый друг это понял.
 
Она дожила до двадцати лет, так и не научившись ни читать, ни писать, ни обращаться с приборами за столом, и бродила по дому нагая — ее природе были противны все виды условностей. Когда молодой офицер, начальник охраны, объяснился ей в любви, она отвергла его просто потому, что была удивлена его легкомыслием. ‘Ну и дурак, — сказала она Амаранте. — Говорит, что умирает из-за меня, что я — заворот кишок, что ли?
 
На лесной опушке шел общественный суд над Волком. Прокурор Еж, пыхтя и фыркая, возмущался:
- Волк позорит весь лес! Волк - символ разбоя и насилия. Его надо изгнать! Он нападает на всех, никого не щадит, даже детей и стариков. Вспомните Красную Шапочку!
- Позвольте, - вступила в разговор адвокат Лиса, - позвольте. Эта девочка, Красная Шапочка, да она сама виновата! Она сама спровоцировала Волка! Девочка, одна, пошла через лес, надела вызывающий наряд, взяла пирожки! Что это как не вызов, приглашение? Это откровенно виктимное поведение. А бабушка? "Дерни деточка за веревочку, дверь и откроется". Если человек заботится о своей безопасности, он двери запирает на запоры. Это проявление суицидальных наклонностей, такие замки, как у бабушки. Да она просто устала жить, и Волк провел эвтаназию.

- А три поросенка? Он лишил их жилья, он напугал их до полусмерти.
- Вы поверили этим поросятам? Посмотрите на моего подзащитного. Он молод, ухожен, хорош собой. А поросята? Ведь это свиньи! Грязные, толстые, ленивые свиньи. Да они на почве своей сексуальной неудовлетворенности наговаривают на моего подзащитного. Любому, имеющему хотя бы минимальное знакомство с психологией, ясно, что они таким образом пытаются привлечь к себе его внимание. Даже если это и правда, они сами виноваты. Они построили такие чудовищные дома, что разрушение их - общественно полезный поступок.
- Расскажите о привлечении внимания козе. Этой несчастной матери, потерявшей всех своих детей!!
- Давайте поговорим о козе. У меня вопрос - где папа детей? Сейчас мы услышим версию, что он козёл. Это типичный ответ всех хабалок. О чем она думала, когда заводила этих детей? На какую помощь рассчитывала? Как она могла оставить детей одних дома? Знаем мы это: "пошла за молоком", наверняка побежала к очередному козлу. Она просто гулящая женщина и никакая мать. Молоко можно по интернету заказать, а если уходишь из дома, детей надо оставлять с няней. И с телохранителем. Она сама виновата, не занималась детьми, дети связались с плохой компанией - с Волком, и вот результат! Трагедия, но кто в ней виноват?
........
- Волк, а Волк, ты мне точно пол барашка дашь?
- Конечно Лиса.
- А какую часть? Переднюю или заднюю?
- А не знаю. Хочешь, пойдем, сама выберешь.
В логове Волка было пусто и тихо. Волк неожиданно схватил Лису и прижал её к стене.
- Волк! Ты это что? Ты что делаешь-то?
- Лиса не ори, - Волк крепко сжал в руке рыжий хвост, - ты сама виновата. Знаешь же, что бараны в нашем лесу не водятся. Ты зачем к одинокому мужчине вечером домой пошла? Ты меня, ну просто, это... провоцируешь.
 
Тут пишут "какая разница - только с тобой мужик козел или со всеми".... Так вот, в чем разница.
Психопаты говорят, что это твоя вина, что они с тобой плохо обращаются. Тебе просто надо: прокачаться, научится нравиться, стать другой, независимой, умнее, красивее, лучше. Они задирают планку до невозможной. И винят тебя.

Но если ты знаешь, что они все равно со всеми так - ничья внешность, ничьи карьерные успехи или умение нравиться - не изменит их высокомерного покровительственного и обесценивающего отношения - то можно слезть с этой дурацкой гонки и жить для себя.
Он обесценивает всех женщин, несмотря на все их достижения. Ничего никогда не достаточно хорошо. Не достойно похвалы. Не достойно одобрения. Не достойно.

И начать жить так, как тебе комфортнее и интереснее. И понять, что его козлиное отношение - это его личная проблема и для других людей то, кто ты есть, будет достаточно и увлекательно и интересно.
 
Последнее редактирование:
Поло победил.
Он улыбался, глядя на место в снегу, где проступали контуры демона. Его облик проявлялся, как на фотоснимке.
Нарушенный закон делал свою работу постепенно, но неотвратимо. Йеттеринг больше не мог скрываться от нового хозяина. Он предстал перед глазами Поло во всем своем неприглядном величии. С коричневой безволосой кожей, с горящими, лишенными ресниц глазами, с дрожащими руками и с длинным хвостом, пляшущим на снегу.
— Ублюдок, — сказал поверженный. У него был акцент австралийского аборигена.
— Ты будешь говорить только тогда, когда тебя попросят, — со спокойной властностью в голосе приказал Поло. — Понятно?
Лишенные ресниц веки чуть чуть дрогнули.
— Да, — сказал Йеттеринг.
— Да, мистер Поло.
— Да, мистер Поло.
Хвост поджался, как у побитой собаки.
— Можешь встать.
— Благодарю, мистер Поло.
Он встал. Вид у него был не из приятных, но тем не менее Джек наслаждался им.
— Они все равно доберутся до вас, — мрачно сказал Йеттеринг.
— Кто они?
— Вы знаете, — в некотором замешательстве произнес демон.
— Назови их.
— Вельзевул, — ответил он, гордясь именем своего бывшего хозяина. — Власти. Сама Преисподняя.
— Не думаю, — усмехнулся Поло. — Во всяком случае, ты постараешься засвидетельствовать мое умение постоять за себя. Разве я не сильнее их всех?
Глаза потупились.
— Разве я не сильнее?
— Да, — с горечью признал бывший посланник Ада. — Да. Ты сильнее их всех.
Его начала колотить мелкая дрожь.
— Тебе холодно? — спросил Поло.
Он кивнул с видом потерянного ребенка.
— Тогда тебе будет полезно заняться кое какими физическими упражнениями, — сказал человек. — Ступай в дом и приступай к уборке.
Казалось, пришелец из другого мира был озадачен, даже разочарован этой инструкцией.
— И ничего больше? — недоверчиво протянул он. — Никаких чудес? Ни Прекрасной Елены? Ни полетов на метле?
При мысли о полетах в такой морозный, снежный день Джек почувствовал довольно сильный озноб. Он был человеком весьма простых вкусов: от жизни ему хотелось получить только любовь своих дочерей, уютную обстановку дома и выгодную цену за корнишоны, импортом которых он занимался.
— Никаких полетов, — решительно произнес он. Возвращаясь к крыльцу, Йеттеринг вспомнил об одной вещи, от осознания которой немного воспрянул духом. Он вновь повернулся к Поло — раболепно, но и торжественно.
— Могу я кое что сказать? — спросил он.
— Говори.
— В качестве моей первой услуги я хочу довести до вашего сведения, что контакт с такими, как я, считается не лучшим фактом человеческой биографии. Точнее сказать, ересью.
— В самом деле?
— О, да, — заверил Йеттеринг, воодушевленный своим пророчеством, — за это по меньшей мере сжигают.
— Ну, только не в наше время, — ответил Поло.
— Но Серафим все увидит, — упрямо сказал демон. — Ты никогда не попадешь в это место.
— В какое место?
И тогда у Йеттеринга вырвалось слово, которое он слышал от Вельзевула.
— На небо, — торжественно объявил он. Его лицо исказила глумливая ухмылка: он поступил исключительно мудро, проделав этот фокус; он никогда не думал, что сможет так ловко жонглировать всякими теологическими штуковинами.
Джек прикусил нижнюю губу и медленно кивнул головой.
Это существо, пожалуй, говорило правду: факт общения с ему подобными едва ли мог быть благосклонно воспринят Ликом Святых и Ангелами. Вероятно, теперь для него была закрыта дорога в рай.
— Ну, — сказал он, — ты ведь знаешь, что я скажу об этом, не так ли?
Йеттеринг хмуро уставился на него. Нет, он этого не знал. Затем он понял, куда клонил Поло, и удовлетворенная усмешка сползла с его лица.
— Так что я скажу? — спросил Поло.
Окончательно сраженный Йеттеринг с трудом выдавил из себя эту фразу.
— Que será, será.
Поло улыбнулся.
— Для тебя не все потеряно, — похвалил он и пошел домой, тщательно сохраняя подобие суровости на своем лице.
 
— Какие вы все-таки все одинаковые! Если бы ты знал, сколько раз в своей жизни я слышала эти слова… Смешно, право!.. Ну что вы все привязались к этой душе, которую сами и выдумали? Что это за непонятная субстанция, с которой все так носятся? Вот ты — ты можешь мне объяснить, что такое душа?

— Ну… Это не так-то просто… — замялся Андрей. Он никогда не был силен в формулировках. Вот была бы здесь Катя — она бы мигом все объяснила, четко, конкретно и понятно. — Это внутренний мир человека, его духовные ценности, его представления о добре… Честность, порядочность, совесть, в конце концов. Во всяком случае, то, что не дает идти на сделку с ней.

— То есть, по твоей логике получается, что каждый, кто совершает что-то осуждаемое обществом, продал свою душу? — подняла брови Старьевщица. — Каждый солдат, убивающий на войне, каждый хирург, делающий женщинам аборт, и даже каждая из женщин, решившаяся на подобный шаг?.. Ты разве сам не замечаешь, как нелепо это звучит? Нет, мой дорогой, вынуждена развеять твои наивные представления. Никто никаких душ не продает и не покупает — потому что ее нет, этой самой вашей души, это все красивые выдумки священников и поэтов…
 
И мало того: они носились со своим невежеством, обожали его, холили и лелеяли — непонятно, с какого перепугу. Точно так же, как некоторые холят, лелеют и обожают зловредных и глупых маленьких собачонок, которые облаивают гостей и время от времени норовят укусить почтальона за пятку.
 
Вот некоторые люди говорят, будто в стихах не разбираются. Так, правда, бывает? Я понимаю, что можно не понимать какие-то тексты. Например, я у Мандельштама в поздних текстах ничего не понимаю. Какую-нибудь "Грифельную оду". Зато меня увлекает, как там у него все соединяется и складывается, проявляется и прорастает. Или что, видя мои стихи, можно так сказать: мол, в поэзии не смыслю. Вроде как и не обидели) Это я хорошо понимаю. Но чтобы вообще...
 
Иззабибель, потянулась… Более двух суток без перерыва за экраном монитора, весьма утомительны даже для демоницы, особенно суккуба, не привыкшей к подобной офисной работе. Скоросшиватель распух от вложенных в него распечатанных листов бумаги, с текстом, скриншотами, графиками и таблицами, до такой степени, что верхняя его картонка стояла почти вертикально.

Через пару часов нужно представлять отчет Вельзевулу. А эта кипа ну никак не тянет на «кратко, но полно».

Еще час ушел на попытки сформулировать выводы и предложения, но в конце концов она плюнула, на эти бесплодные потуги, и просто вывела на чистом листе каллиграфическим почерком: «Грязь — новый Мир без Б. Нужно брать.»
 
Я ягненок, так что ли? Он что, думает, что я – ягненок?

Он задумчиво глянул на убранный в рамку диплом, висевший на стене, потом на свои наманикюренные ногти, потом на ручки и блокнот на столе. Но на Жаклин он не смотрел. На что угодно, но не на Жаклин.

– Я знаю, – говорил он теперь, – о чем вы думали и как это было болезненно. У женщин есть определенные потребности. Если они не встречают понимания...

Что ты знаешь насчет женских потребностей? Ты ведь не женщина, —подумала, что подумала она.

– Что? – спросил он.

Она что, сказала это вслух? Она покачала головой, отказываясь от своих слов.

Он продолжал, вновь попав в свой ритм:

– Я вовсе не собираюсь прогонять вас через бесконечные терапевтические процедуры. Вы ведь не хотите этого, верно? Вы просто хотите небольшой поддержки и чего-нибудь, что помогло бы вам спать по ночам.

Теперь он ее здорово раздражал. Его снисходительность была огромна, бездонна. Всезнающий, всевидящий Отче – именно этот спектакль он и разыгрывал. Так, словно он был благословен каким-то чудесным зрением, проникающим в самую суть женской души.

– Разумеется, в прошлом я пытался проводить терапевтические курсы со своими пациентами. Но, сугубо между нами...

Он слегка похлопал ее по руке. Отеческая ладонь на тыльной стороне ее ладони. Вероятно, предполагалось, что она смягчится, обретет уверенность, может быть, даже расслабится.

– ...между нами, это всего лишь разговоры. Бесконечные разговоры. Ну, честно, какая от них польза? У нас у всех проблемы. Вы ведь не можете избавиться от них, просто высказавшись, верно?

Ты – не женщина. Ты не выглядишь как женщина, ты не чувствуешь себя как женщина.

Вы что-то сказали?

Она покачала головой.

– Я подумал, вы что-то сказали. Пожалуйста, не стесняйтесь, будьте со мной откровенны.

Она не ответила, и, казалось, он устал притворяться лучшим другом. Он встал и подошел к окну.

– Думаю, самым лучшим для вас будет...

Он стоял против света, затемняя комнату, заслоняя вид на вишневые деревья, растущие на лужайке перед окном. Она глядела на его широкие плечи, на узкие бедра. Прекрасный образчик мужчины, как назвал его Бен. Не создан для того, чтобы вынашивать детей. Такие как он созданы для того, чтобы переделать мир. А если не мир, то чей-то разум тоже подойдет.

– Думаю, самым лучшим для вас будет...

Что он там знает со своими бедрами, со своими плечами? Он слишком уж мужчина, чтобы понять в ней хоть что-нибудь.

– Думаю, самым лучшим для вас будет курс успокаивающих препаратов...

Теперь ее взгляд остановился на его запястьях.

– ...и отдых.

Ее разум сконцентрировался на теле, скрытом под одеждой. Мышцы, кости и кровь под эластичной кожей, она рисовала его себе со всех сторон, оценивая, прикидывая его мощь и сопротивляемость, потом покончила с этим. Она подумала:

Будь женщиной.

Тут же, как только ей пришла в голову эта нелепая мысль, его тело начало менять форму. К сожалению, это было не то превращение, которое случается в сказках, – его плоть сопротивлялась такому волшебству. Она вынудила его мужественную грудную клетку сформировать груди и они начали соблазнительно вздыматься, пока кожа не лопнула и грудина не раздалась в стороны. Его таз, словно надломленный посредине, тоже стал расходиться; потеряв равновесие, врач упал на стол и оттуда уставился на нее: лицо его было желтым от потрясения, он вновь и вновь облизывал губы, пытаясь заговорить, но рот его пересох и слова рождались мертворожденными. Самое чудовищное происходило у него в промежности: оттуда брызнула кровь и его внутренности глухо шлепнулись на ковер.

Она закричала при виде сотворенного ею чудовищного абсурда и отпрыгнула в дальний угол комнаты, где ее вырвало в горшок с искусственным растением.

Боже мой, —подумала она, – это не убийство. Я ведь даже не дотронулась до него!
 
Не может не броситься в глаза, что техническая оснащенность демонов на много порядков выше, нежели у ангелов. У демонов компьютер и интернет - "прошлый век", а у ангелов в обиходе бумажные документы и полки с книгами. Неужели бюрократия накладывает такой тяжелый отпечаток на развитие расы в части носителей информации? В таком случае, осмелюсь предположить, что как только человечество сподвигнется сбросить гнет бюрократии, люди смогут общаться мысленно... творить и создавать мысленно... Стоп! Это что же получается, что самый обычный бомж сможет силой мысли создавать ядерные ракеты стратегического назначения? Тогда конец всему человечеству... Нет, определенно бюрократия - благо для человечества. Да здравствует бюрократия - залог мира и спокойствия!!!
 
Итак, что мы видим, когда смотрим на фон Корена?

Он резок, местами даже груб. Он не пытается понравиться окружающим, не пытается извлечь из них какие-то свои моральные и материальные выгоды. Даже набирая будущих участников своей зоологической экспедиции он не давит на дьякона Победова. Уговаривает, стимулирует - но не давит.
Разве это нарциссические черты? Определенно нет.

Иногда резкость его высказываний шокирует окружающих, его просят замолчать – но тем не менее, его продолжают везде принимать, от него не отворачиваются, его слушают, причем с интересом, от домов не отказывают.
Почему?
Да потому что его высказывания – СПРАВЕДЛИВЫ. Люди подспудно чувствуют правдивость его слов, даже если их коробит грубая прямолинейность их высказывания.

Заметьте, несмотря на умение проехать по самым болезненным точкам, этого грубияна никто кроме Лаевского не боится. Более того, когда он просит не брать на пикник «этих макак» в лице Лаевского и его любовницы – с ним соглашаются. И если бы не умение Надежды Федоровны (о ней я бы хотела написать отдельно) без мыла в анус влезть – и не взяли бы.

И вот эта любовь к справедливости, честность и порядочность, которую не отрицает даже Лаевский – полностью снимает с Николая обвинение в социопатии. Причем Лаевский не просто признает этот факт на словах – он СОЗНАЕТ, насколько он низок и ничтожен рядом с фон Кореном.

«Лаевский почувствовал неловкость: в спину ему бил жар от костра, а в грудь и в лицо - ненависть фон Корена; эта ненависть порядочного, умного человека, в которой таилась, вероятно, основательная причина, унижала его, ослабляла, и он, не будучи в силах противостоять ей, сказал заискивающим тоном:
- Я страстно люблю природу и жалею, что я не естественник. Я завидую Вам»

И я думаю, Лаевский не соврал про зависть. Потому что уважение горожан, питаемое к фон Корену – было настоящим, неподдельным. Тогда как сам Лаевский мог рассчитывать разве что на брезгливую жалость.

Фон Корен – человек с развитой эмоционально-волевой сферой, что не свойственно людям с нарциссическим и прочими видами расстройств личности.
Почему его так выбешивает, что все, связанное с любовью, честностью, порядочностью и красотой, Лаевский обесценивает? Почему Николая так перекосило на пикнике, когда Иван обозвал гнилью любовь Ромео и Джульетты?
Да потому что сам фон Корен в любовь – ВЕРИТ. Шекспиру он – верит. Пушкин с его «Тиха украинская ночь» что-то очень сильно греет в душе. И он на дух не переносит лжи. Поэтому со всей страстью готов защищать это красивое и святое от такого ничтожества как Лаевский. И только наличие двоих детей рядом с ним удержало его от того, чтоб смешать Ивана с дерьмом, коим он пытался измазать героев Шекспира.
Кстати, то, что он посчитался с чувствами стоящих рядом детей – тоже характеризует фон Корена как чуткого и тактичного человека, несмотря на его внешнюю грубость.

Теперь хотелось бы рассмотреть такой аспект: почему Лаевский вызывает у него не просто неприятие, а неприкрытую ненависть? Настолько сильную, что он, вопреки обещанию, данному доктору не стрелять в Лаевского, подняв пистолет, почти готов разрушить свою жизнь и карьеру, но все же убить человека, которого считает врагом?

В цитате, которую я привела выше, находится ключ к разгадке этой ненависти: Лаевский, ощущая ненависть фон Корена на себе, сознает, что у этого чувства есть основательная причина.

Какая? В каком случае человек может ненавидеть определенный тип людей?
Ответ прост: фон Корен когда-то сам стал жертвой социопата. Вероятнее всего – в детстве. И скорее всего, таким социопатом был мужчина – отец, отчим, прочий опекун. В общем, тот, кто мог влиять на формирование его личности и длительное время активно ее подавлял, при этом выдавая издевательства за отеческую любовь. Оттуда его ненависть к фальши и лжи.
Именно поэтому его ненависть была направлена именно на мужчину, ведь Надежда Федоровна (я уже писала о желании рассмотреть ее образ отдельно) в роли Неотразимой куда гаже своего сожителя. Она даже не пытается выглядеть лучше чем есть. Но Николай лишь интуитивно чувствует, что Лаевский и его любовница – одного поля ягоды, и стремится дистанцироваться от обоих, ненавидя при этом только Ивана.

Его непримиримость легко объяснима, потому что он слишком хорошо знает, каково это, когда из тебя (со словами об огромной к тебе любви) выпили все соки, пережевали, и выплюнули ошметки в грязь. Он слишком хорошо сознает опасность этого чудовища для окружающих, поэтому его фраза «нечего бояться промочить ноги, когда угрожает потоп» имеет под собой все основания.
И правда - стоит ли делать упор на спасении единиц, когда гибель угрожает сотням?

Несмотря на пережитое, фон Корен выжил, выкарабкался, воссоздал себя заново, причем увидел себя, наконец, таким, каким наверняка мечтал видеть много лет назад. Именно этим и объясняется его самолюбование в доме Самойленко. Не потому, что он нарцисс, а потому что он до сих пор не может себе поверить, что Иван-дурак, за которого его держали в детстве, в итоге оказался вполне себе Иваном-царевичем. Который и с чудовищем, коего боялся полжизни, наконец-то сможет сразиться, когда придет его время. Тем более, что и чудовище-то уже нарисовалось поблизости – травит и уничтожает потихоньку целый город, а те, отравленные ядовитой слюной, даже не видят, какой он страшный и опасный. Он, фон Корен, видит, потому что у него уже иммунитет к яду, его так просто не проймешь. А теперь чудовище само его боится – разве это не повод для гордости собой?
 
Последнее редактирование:
Но проблема в том, что врач он еще неопытный, учиться ему не у кого, все приходится постигать опытным путем. Он оказался хорошим диагностом, но лечить болезнь пока не умеет. И как неопытный врач, он, видя какой заразой опутали город Лаевский с любовницей, поначалу пытается лечить болезнь симптоматически – объясняет людям вредную и опасную сущность Лаевского, пытаясь удержать их от контакта с «микробой».
Но проходит два года, болезнь города лишь прогрессирует, и наконец, до фон Корена доходит, что лечить надо не болезнь, а ее причину. Ибо пока он «лечит» людей, «микроба» исторгает в них все новые и новые яды. И тогда он приходит к выводу, что Лаевского как источник заразы надо просто уничтожить.

Как всякий врач, пытающийся излечить заболевание, которого до него никто не лечил, он может предложить лишь один способ – ампутацию больного органа, или уничтожение "заразного" члена общества. Консервативное лечение ему пока неведомо, хотя он был бы не против изолировать «заразу», не прибегая к ее физическому уничтожению. Другое дело, что пока никто не знает – как это сделать. А уничтожить – не позволяет закон, ибо по закону «микроба» приравнена к людям.

Изучая поведение огромной, подлой, хитрой и ядовитой змеюки, коей является Лаевский, фон Корен подбирается к ней все ближе. Он не просто сознает ее опасность – он уже знает, с какой стороны к ней подойти, чтоб не подвергнуться атаке, и уже почти готов схватить за шею, чтоб лишить возможности распространять вокруг свой яд. Змея чувствует подступающую к ней опасность, начинает извиваться, шипеть. Она, умеющая прикидываться добрым и порядочным человеком, делает отчаянную попытку спасти себя: порочит своего врага, выставив его злобным демоном, который только и ищет способа «топить в реке свою конницу и делать из трупов мосты» или увлечь людей в пустыню, ослабить их, обречь на гибель, но при этом чувствовать себя их хозяином. Это ложь, но яд речей сладок, поэтому змею слушают, и не смеют возразить.


Но и это не помогает – уже на следующий день после пикника у себя в доме Самойленко начинает видеть, что за благостной человеческой внешностью скрывается мерзкая тварюга, и здоровая рогатина в виде фон Корена, которая еще вчера лишь была занесена над змеей, прижала гадину за хвост. Тварь продолжает извиваться и шипеть, но зоолога этим не напугаешь. Он лишь с интересом, достойным ученого, наблюдает, как она поведет себя в безвыходной ситуации. Змея открывает пасть, показывая, что собирается укусить ученого – и в этот момент его рука смыкается на шее твари. Теперь она полностью в его власти – давай, покажи, какая ты страшная. Баюс-баюс.


Последнее, на что хотелось бы обратить внимание.
Когда фон Корен поймал Лаевского на слове и вынудил пойти на дуэль – он успокоил доктора словами, что смертоубийства не произойдет. Лаевскй выстрелит в сторону, а он, Николай, так и вовсе стрелять не будет.
Он искренне в это верил, потому что ему его работа, его наука, его карьера и даже жизнь однозначно были важнее человеческой слякоти, коей был Иван.

Что случилось в тот момент, когда он поднял пистолет? Почему, вопреки собственным ожиданиям, на него накатило страстное чувство уничтожить Лаевского? Ведь маски уже были сорваны, ядовитый змеиный зуб выдран и гадина, пусть и не сменившая нутро свое, стала беспомощной и безопасной?

Я думаю, причина в том, что стрелял он не в Лаевского. Он стрелял в того демона, который когда-то травил ядом его собственную душу, и жрал его самого.
 
По поводу что такое нарциссизм.
Это одна из форм расстройства личности, при которой субъект уверен в своей исключительности. При этом человек начисто лишен эмпатии, чувства стыда, у него нет никаких нравственных правил и норм морали.
Но он умеет искусно имитировать эмоции, которых на самом деле не испытывает.
Особенно тяжелый случай - это перверзный нарциссизм, когда человек умеет манипулировать сознанием либо окружающих, либо отдельно взятых жертв, поддающихся его манипуляциям. В этом случае он подчиняет людей своей воле, использует в корыстных целях. Выжав из человека все что можно - без зазрений совести бросает его.
 
Так что резюме Татьяны о том, что в повести сошлись два нарцисса - верно. Другое дело, что второй нарцисс, на мой взгляд, не фон Корен, а "полубольная и депрессивная". Потому и хочет бежать от нее Лаевский. Не бросить, а именно бежать, спасаться. Потому он просчитался. Анны Карениной из НФ не получилось - ее не удалось засадить дома, поставить в зависимость от себя и жрать, жрать, жрать... Напротив, "бедная и несчастная" два года жрет его самого. А он даже порвать отношения не в силах - чем большее ее ненавидит - тем ласковее обращается.

И закономерный итог - в конце концов связывает себя с ней намертво женитьбой.

Попал мужик
 
Так что резюме Татьяны о том, что в повести сошлись два нарцисса - верно. Другое дело, что второй нарцисс, на мой взгляд, не фон Корен, а "полубольная и депрессивная". Потому и хочет бежать от нее Лаевский. Не бросить, а именно бежать, спасаться. Потому он просчитался. Анны Карениной из НФ не получилось - ее не удалось засадить дома, поставить в зависимость от себя и жрать, жрать, жрать... Напротив, "бедная и несчастная" два года жрет его самого. А он даже порвать отношения не в силах - чем большее ее ненавидит - тем ласковее обращается.

И закономерный итог - в конце концов связывает себя с ней намертво женитьбой.

Попал мужик
Тут несогласна с Олей.
Ведь НФ реально была единственной вдувабельной теткой в городке. И западали на нее не последние пацаны. Так что в этом контексте вполне неотразимая. У каждой не очень страшной женщины бывают такие периоды, когда она неотразима и легка, как бабочка. Это такие подъемы настроения в порядке психзащиты, чтобы не скукситься совсем. Обычная в общем она, глуповатая и ветренная бабенка, каждая первая смазливая бабенка такова. Касательно критики "подруг" - некрасивым женщинам вообще сложно понять психологию красивых и окруженных вниманием. Да еще штамп в голове - если тетька не затраханная жизнью страдалица, то обязательно великая грешница. Неа. Ничего там великого и ужасного. Скучающая провинциальная кокетка, от скуки наделавшая глупостев немножко. Аллюзия на Бовари, только пародийная весьма. У НФ не хватило бы силы характера самоубицца или закрутить настоящий роман на стороне. А у Лаевского не хватает пороху в ягодицах, чтобы ее послать на юх. Все дураки, все мучаются.
 
Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба — деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность — просто предательством.
 
На прошлой неделе мне сделали предложение в четвёртый раз. Я не сказала ни "да", ни "нет". Но, наверное, откажу.

Потому что не вижу смысла в очередном браке.
Я больше не боюсь одиночества.
Всё могу сама.
Уже не нуждаюсь в деньгах, заботе, внимании, сексе.

Зачем мне опять лезть в бытовуху?
Не хочу каждую ночь слушать мужской храп.
Не хочу злиться от отсутствия тишины в квартире.
Не хочу работающий телевизор, совместных ужинов, носков рядом с кроватью и т.д...

Как убедить мужчину, что периодические встречи гораздо лучше совместного проживания?
 
"Все эти якобы притесняемые в России меньшинства - как бьющиеся в падучей на далекой помойке бомжи. Вокруг никого нет, никто про них не помнит, но они бухают с горя и от притеснений, обвиняя всех вокруг в своих бедах"