ОШО

дядя Миша

Пользователь
почему невозможно? выйти за пределы отождествления себя с куском мяса и вот он вечный блаженный изначальный катарсис.
 

дядя Миша

Пользователь
мда. тебе уже не надо читать ошо. толочь воду в ступе и играть словесами ты уже научился. правда в угоду смысловому содержанию.
 

1234567890

Десять грустных цифр.
Вспомнилось...
Вот-вот… В этом - главная проблема с разговорами. Они всегда создают путаницу. Начиная говорить о делании, вечно приходишь к чему-то другому. Взять, к примеру, скалу. Смотреть на нее - это делание. Видеть ее - неделание.
Я вынужден был признаться, что его слова лишены для меня какого-либо смысла.
- Ничего подобного! - воскликнул дон Хуан. - В них присутствует глубокий смысл. Но ты убежден, что его в них нет, потому что это - твое делание. Это - твой способ поддерживать взаимоотношения со мной и с миром.
Имхо, литература подобного толка обсуждению и анализу поддается слабо. Ее как поэзию надо читать, сердцем.
 

Salo

Статист I степени
Вспомнилось...


Имхо, литература подобного толка обсуждению и анализу поддается слабо. Ее как поэзию надо читать, сердцем.
ахась, осбенно особам женского полу...
елей по вашу душу, но не напрягаясь подскажу: мина замедленного действия.

Сердце льщению подвластно? Гы...
 

1234567890

Десять грустных цифр.
Сало, иди ты к черту, со своими "женщинами", "мужчинами" и мещанскими опасениями. :)

Льщению подвластны стайные, ибо им так или иначе важна иерархия... а я ее не отрицаю и не поддаюсь, мне пох...
Я слушаю и слышу.
 
Девяносто девять процентов знают секс только как облегчение; они не знают высшее качество оргазма. Оргазм не имеет никакого отношения к гениталиям как таковым. Гениталии участвуют в нем, но оргазм охватывает вас целиком - от головы до кончиков пальцев ног, он везде в вас. Облегчение - это негативное явление, вы просто теряете энергию, а оргазм - это совершенно другое.

Сексуальному оргазму нужно время, - чем больше, тем лучше; потому что тогда он проникнет глубже в ваше существо, в ваш ум, в вашу душу. Затем он распространится от кончиков пальцев ног до головы... Каждая клеточка вашего тела будет трепетать им. Все ваше тело станет оркестром.

…Когда женщина остается холодной, то оргазм мужчины остается локальным, генитальным. Он не достигает его души, он не достигает всего его тела. Все его существо, все его клетки не трепещут, не танцуют. Это бедно, очень бедно…

И еще одна проблема: люди занимаются любовью слишком много. Они превратили это почти в рутину. Идея о том, что секс очень полезен для здоровья, родилась у светил медицины. Если вы не занимаетесь любовью каждый день, что-нибудь пойдет не так. Это должно быть редкостью, праздником. Это нельзя превращать в рутину, это не должно быть ежедневной пищей. Нужно сохранить это для некоторых редких случаев, когда вы действительно течете, когда есть другое пространство. Надо сохранить это как подарок для редких моментов, иначе жизнь станет слишком скучной.

Если вы спешите во всем, вы будете спешить и в сексуальном акте, потому что вы участвуете в нем. Человек, чье сознание занято временем, будет спешить и в сексуальном акте - как будто время тратится впустую. Нам нужен кофе мгновенного приготовления и мгновенный секс. С кофе это хорошо, но с сексом это просто чепуха.
Ошо
 

Andre Linoge

CoХatый
Между психиатором и его пациентом существует связь, которая неизбежно болезненна, патологична — ведь пациент приходит не в поисках истины, не в поисках действительного здоровья. У слова «здоровье» много значений: оно означает целостность, означает святость, означает исцеление в глубине своего «я». Пациент приходит не за здоровьем, потому что если он пришел за здоровьем, он не может быть не кем иным, как Учеником. Пациент приходит, чтобы избавиться от болезни; его цель чисто негативная. Он приходит только затем, чтобы его заставили снова быть нормальным, только чтобы снова стать работающей частью нормального мира.. Он стал неприспособленным, ему нужно приспособиться, и психиатр помогает ему приспособиться снова. Но приспособиться к кому? Приспособиться к этому миру, к этому обществу. Которые абсолютно больны.

То, что вы называете «нормальным» человеком — не что иное, как нормальная патология или нормальное сумасшествие, нормальная ненормальность. «Нормальный человек» тоже сумасшедший, но сумасшедший в пределах — в пределах, принятых данным обществом, данной культурой. Иногда кто-нибудь переступает порог, выходит из границ — тогда он становится больным. Все общество, которое больно, говорит, что этот человек болен. И на границе стоит психиатр, чтобы помочь ему вернуться назад, обратно в толпу.

Психиатр не может быть Мастером, потому что он сам не целостен. А пациент не может быть Учеником. Потому что он пришел не учиться. Его покой нарушен, и он не хочет быть обеспокоенным, его усилия направлены только на приспособление, а не на здоровье. Психиатр не может быть Мастером, хотя он и претендует на эту роль на Западе, и раньше или позже он станет претендовать на эту роль и на Востоке тоже. Но он не может быть Мастером — он сам болен. Он может помогать другим быть приспособленными. И тут все в порядке: один больной человек в некотором отношении помогает другому больному человеку. Но один больной человек не может исцелить другого больного человека; один сумасшедший не может помочь другому преодолеть свое сумасшествие.
 
  • Dislike
Реакции: ASCO
Между психиатором и его пациентом существует связь, которая неизбежно болезненна, патологична — ведь пациент приходит не в поисках истины, не в поисках действительного здоровья. У слова «здоровье» много значений: оно означает целостность, означает святость, означает исцеление в глубине своего «я». Пациент приходит не за здоровьем, потому что если он пришел за здоровьем, он не может быть не кем иным, как Учеником. Пациент приходит, чтобы избавиться от болезни; его цель чисто негативная. Он приходит только затем, чтобы его заставили снова быть нормальным, только чтобы снова стать работающей частью нормального мира.. Он стал неприспособленным, ему нужно приспособиться, и психиатр помогает ему приспособиться снова. Но приспособиться к кому? Приспособиться к этому миру, к этому обществу. Которые абсолютно больны.

То, что вы называете «нормальным» человеком — не что иное, как нормальная патология или нормальное сумасшествие, нормальная ненормальность. «Нормальный человек» тоже сумасшедший, но сумасшедший в пределах — в пределах, принятых данным обществом, данной культурой. Иногда кто-нибудь переступает порог, выходит из границ — тогда он становится больным. Все общество, которое больно, говорит, что этот человек болен. И на границе стоит психиатр, чтобы помочь ему вернуться назад, обратно в толпу.

Психиатр не может быть Мастером, потому что он сам не целостен. А пациент не может быть Учеником. Потому что он пришел не учиться. Его покой нарушен, и он не хочет быть обеспокоенным, его усилия направлены только на приспособление, а не на здоровье. Психиатр не может быть Мастером, хотя он и претендует на эту роль на Западе, и раньше или позже он станет претендовать на эту роль и на Востоке тоже. Но он не может быть Мастером — он сам болен. Он может помогать другим быть приспособленными. И тут все в порядке: один больной человек в некотором отношении помогает другому больному человеку. Но один больной человек не может исцелить другого больного человека; один сумасшедший не может помочь другому преодолеть свое сумасшествие.
Завязывай это нюхать, бро.
Ну или делись тогда.
 
Солнушко, сумасшедший от фрика отличается тем что сумасшедший считает себя как раз нормальным и не осознает свои действия. Причина душевных болезней в основном биохимическая. Это не убеждения и не идеи.
А причины дури бывают разные. В основном это лень и низкий интеллект.
Помощь же психбольным паллиативная. Ни в какое общество их не пытаются вернуть. Пытаются защитить общество от них. Ну и их от самих себя.
 
«Я такой важный индюк, что не могу позволить, чтобы кто-то поступал согласно своей природе, если она мне не нравится. Я такой важный индюк, что если кто-то сказал или поступил не так, как я ожидал – я накажу его своей обидой. О, пусть видит, как это важно – моя обида, пусть он получит ее в качестве наказания за свой «проступок».

Ведь я очень, очень важный индюк!

Я не ценю свою жизнь. Я настолько не ценю свою жизнь, что мне не жалко тратить ее бесценное время на обиду. Я откажусь от минуты радости, от минуты счастья, от минуты игривости, я лучше отдам эту минуту своей обиде. И мне все равно, что эти
частые минуты, сложатся в часы, часы – в дни, дни – в недели, недели – в месяцы, а месяцы – в годы. Мне не жалко провести годы своей жизни в обиде – ведь я не ценю свою жизнь.

Я не умею смотреть на себя со стороны. Я настолько не умею смотреть на себя со стороны, что никогда не увижу мои сдвинутые брови, надутые губы, мой скорбный вид. Я никогда не увижу, насколько я смешон в этом состоянии и никогда не посмеюсь над его и своей нелепостью. Никогда. Ведь я не умею смотреть на себя со стороны.

Я очень уязвим. Я настолько уязвим, что я вынужден охранять свою территорию и отзываться обидой на каждого, кто ее задел. Я повешу себе на лоб табличку «Осторожно, злая собака» и пусть только кто-то попробует ее не заметить! Я окружу свою уязвимость высокими стенами, и мне плевать, что через них не так дорога моя уязвимость.

Я очень зависим от других. Я так зависим от других, что не пропущу ни одного взгляда, ни одного слова, ни одного жеста. Я буду следить за другими постоянно, я буду оценивать каждое их проявление в отношении себя и если я решу, что оно неправильно, то я покажу насколько они неправы! Ведь те, что вокруг и рядом, должны подчеркивать мои достоинства, должны оттенять мое величие, и не дай бог, они поступят иначе. Я обижусь, чтобы скрыть – как сильно я зависим от них, от других.

Я – чужой раб. Я раб слов и поступков других людей. От них, моих хозяев, зависит мое настроение, мои чувства, мое самоощущение. Не я – они – несут за это ответственность. Не я – они – виноваты в том, что со мной происходит. Не я – они – должны что-то предпринять, чтобы мне стало легче. Да,мне не трудно быть марионеткой – ведь я – чужой раб.

Я раздую из мухи слона. Я возьму эту полудохлую муху чужого ляпа, я отреагирую на нее своей обидой. Я не напишу в дневнике как прекрасен мир, я напишу – как подло со мной поступили. Я не расскажу друзьям как я их люблю, я пол вечера посвящу тому, как сильно меня обидели. Мне придется влить в муху столько своих и чужих сил, чтобы она стала слоном. Ведь от мухи легко отмахнуться или даже не заметить, а слона – нет. Поэтому я раздуваю мух до размеров слонов.

Я нищ. Я настолько нищ, что не могу найти в себе каплю великодушия – чтобы простить, каплю самоиронии – чтобы посмеяться, каплю щедрости – чтобы не заметить, каплю мудрости – чтобы не зацепиться, каплю любви – чтобы принять. У меня попросту нет этих капель, ведь я очень, очень ограничен и нищ.

Я очень несчастен. Я столь несчастен, что слова и поступки других людей, постоянно задевают мое несчастье. Ведь я очень важный индюк, но не ценю свою жизнь, я не умею смотреть на себя со стороны и люблю раздувать из мухи слонов, я очень уязвим, зависим от мнения других и нищ, по сути. Не обижайте меня, лучше пожалейте. Потому что я очень несчастен.
 
Сверху