Интересные и полезные статьи

zolly

Местный
#21
Может, я проведу не совсем удачную параллель, но так просто будет нагляднее... Люди приобретают различные необходимые (и не очень необходимые) вещи и предметы разного качества. Можно купить одежду, автомобиль или мебель на разные вкусы и достаток: бывшую в употреблении; уцененную; добротную в хорошем магазине... и еще существует эксклюзив и произведения искусства. Я думаю никому не придет в голову дать в газете объявление: "Возьму бесплатно в хорошие руки антиквариат (...или полотно знаменитого мастера)". Все хорошо понимают, что прекрасные шедевры требуют определенного уровня жизни и достатка. Даже "Мерседес" в подарок, если вы не в состоянии его содержать станет в вашем бюджете ненужной финансовой брешью.

Красивые породистые животные (не важно лошади, собаки или кошки) - это тот же эксклюзив, произведение искусства. Кроме того породистое животное требует определенного уровня содержания, чтобы не загубить ту красоту, которая создавалась может быть не одним поколением заводчиков.
Если человек не видит разницы между прекрасной высокопородной собакой и очаровательной дворняжкой соседа (которую тому подарили), лучше стоит осчастливить благодарную и милую бездомную собаку совершенно бесплатно. Если разница хорошо понимается, но нет денег на классное животное, лучше не губить прекрасную собаку, потому что невозможно обеспечить надлежащий уход, качественные корма и дорогое профессиональное ветобслуживание при финансовых проблемах.

Всегда, всю историю человечества, обладание красивыми племенными животными было привилегией имущих классов. Красота быстро гибнет в нищете, и не надо надеяться заменить горячей любовью достаточно высокие потребности породистых собак в их содержании. Конечно, стоимость животного не всегда защищает его от печальной участи стать ненужным или неудобным, но как говорят, "исключения только подтверждают общее правило".

А по моему мнению общее правило таково, что человек, понимающий истинную цену красоты и труда, на нее затраченного, не станет с легкостью избавляться от дорогой породистой собаки или губить ее плохим уходом.
Если человек платит за щенка (немалую, между прочим, стоимость), то в 90% случаев он отдает себе отчет в своем поступке и готов обеспечить собаке достойные уход и содержание. Те же кто хотят "за копейку канарейку" или "халявщики" в 99% безответственно относятся к приобретению собаки.

Такие случаи можно свести к двум вариантам: или - я хочу собаку, но "изверги-родители" (муж, жена) ее не хотят и денег не дают... надеюсь, дальнейшая судьба собаки понятна...; или - я мечтаю о собаке, но не собираюсь ничем поступаться ради своей мечты (так ли уж сильна мечта?)... ведь можно не съездить в отпуск, отложить какую-то покупку, копить, в конце концов, деньги, отказывая себе в чем-то, ведь и в дальнейшем придется отказывать себе во многих желаниях и удобствах ради собаки.
Я знаю многих не самых обеспеченных на свете людей, которые большую часть своего скромного бюджета тратят на собаку. Вот такие люди до копейки расплачиваются за щенков, понимая их истинную цену. Таким людям можно продать щенка и в рассрочку, поскольку есть уверенность, что они скорее во всем откажут себе, чем хоть в чем-то обделят драгоценную собаку.

Кроме того, для каждого настоящего заводчика его щенки драгоценны, и далеко не каждому человеку, даже готовому заплатить, он их доверит. Как правило, большинство заводчиков оговаривают возврат щенка, если что-то у него не сложится в новой семье.

И еще хочу сказать, что никакой баснословной прибыли от разведения (разведения на хорошем профессиональном уровне, а не на уровне "Птички") питомники и заводчики не получают. Расходы всегда будут выше. Ведь выставки, гостиницы, поездки, корм, ветеринар, содержание старых собак, не приносящих уже щенков, реклама... и еще масса расходов заставляют большинство энтузиастов-племенников искать дополнительные источники дохода для дальнейшего развития питомника.
Стоимость щенка - это лишь малая компенсация труда и затрат заводчика, ведь на самом деле каждое племенная породная собака неповторима и ее красоту и ценность в деньгах не измеришь.

http://www.ipolbox-boxer.narod.ru/publ_82.html
 

Cнежка

Подумай, а уж после совершай необдуманный шаг
#22
Красивые вещи и "красивая" порода, действительно неудачная параллель. Любое ЖИВОЕ существо (любой супер- или свалко-породности) имеет право на полноценное содержание, на любовь и самоотдачу хозяина, который взял его в дом. Дворовая порода НИЧЕМ не хуже первоклассных щенков. И вкалад в ЛЮБОЕ ЖИВОЕ СУЩЕСТВО должен быть достойным и осознанным. Но, к сожалению, люди очень часто считают, что если животное беспородное, то и ухода за ним не требуется. А те люди, кто занимается разведением пордных щенков не должны считать других собак мусором.

Читать насчёт разведения " не для прибыли", когда зачастую собака-мама становится конвейером, честно слово, смешно.... ИМХО.
 

zolly

Местный
#23
Если хочешь, чтобы рассказала
Я тебе о радостных мгновеньях
Жизни моей длинной и никчемной,
То поведаю тебе одну лишь малость,
Что осталась в памяти, как праздник,
Счастье, или, может быть,
Всего лишь ощущенья....,
При воспоминанье о которых,
На душе становится теплее!
Было это жаркой, звездной ночью,
Я плыву на белом теплоходе
(Белом, словно чайка или лебедь!)
Тишина...и слышно только,
Как сверчки неугомонные вдали стрекочут...
Я сижу на палубе, в руке - бутылка пива
И смотрю, как мимо проплывает город,
Где в домах уже уснули люди,
Дети, птицы, кошки и собаки...
А кому-то в эту ночь не спится!
Он глядит уставшими глазами,
На вдали плывущий теплоходик,
И слегка завидует, наверно, тем,
Кто там ...
Я сижу... и пью тихонько пиво,
Глядя вдаль, и думаю о вечном:
О любви, о Боге и немного о собаке,
Что меня уже заждалась дома....
Волны счастья наплывают, наплывают...
Хочется сидеть так до рассвета!
Я сижу... И вот уж розовеет небо,
Сквозь тумана дымку виден берег,
Где причалить должен мой кораблик.
Солнца яркие лучи взорвались,
Уничтожив волшебства мгновенья!
Но осталось ощущенье счастья!
Из таких крупиц( но только вперемешку
с горем, недовольством, злобой, ложью)
Состоит вся наша жизнь, наверно.....

МАЛОВА НАТАЛЬЯ

ПОМОЕЧНЫЙ ПЕС

"Какая жуткая опухоль!" – подумал я, когда в полумраке коридора появилась собака с уродливым выростом на морде, но тут же обнаружил, что это всего лишь жестянка из-под сгущенного молока. Разумеется, жестянкам вовсе не положено торчать из собачьих пастей, но у меня отлегло от сердца: просто Бренди вновь слишком увлекся.
Я поднял крупного лабрадора на стол.
– Ну, что, Бренди, опять навестил мусорный бак?
Пес виновато ухмыльнулся и попытался лизнуть мою щеку, но тщетно: его язык намертво застрял в жестянке. Впрочем, он компенсировал свою неудачу, отчаянно завиляв хвостом и всей задней частью туловища.
– Мистер Хэрриот, извините, что я снова вас беспокою! – Миссис Уэстби, миловидная молодая женщина, грустно мне улыбнулась. – Но отвадить его от мусорных баков невозможно, как мы не стараемся. Обычно я и дети справляемся с жестянками сами. Но с этой у нас ничего не вышло. Ему защемило язык крышкой.
– Мм… мм… – Я осторожно провел пальцем по зазубренному краю. – Да, дело не так просто. Ведь мы не хотим изрезать ему рот.
Выбирая щипцы, я прикидывал, сколько раз мне уже довелось вызволять Бренди из такой же беды. Он был давним моим пациентом – огромный, добродушный псина с неуемной энергией. Однако упорные налеты на мусорные баки приобретали маниакальный оттенок.
Он со смаком выискивал очередную жестянку и принимался так рьяно ее вылизывать, что запускал язык излишне глубоко и защемлял его. Семейство Уэстби и я без конца освобождали запойного лакомку от жестянок из-под компота, тушенки, фасоли в томатном соусе, всевозможных супов – ну, словом, была бы жестянка, а уж он непременно в нее залезал.
Я зажал щипцами край крышки, осторожно отогнул ее по всей длине, защемленный язык обрел свободу и тут же радостно заерзал по моему лицу. Как еще мог Бренди выразить свой восторг и благодарность?
– Хватит, хватит, глупая ты собака, – сказал я, смеясь и отстраняя ухмыляющуюся пасть.
– Да, Бренди, достаточно! – Миссис Уэстби сняла его со стола и добавила еще строже. – Чем теперь подлизываться, ты бы лучше избавился от этой гадкой привычки. Пора за тебя взяться.
Нотация нотацией, а хвост продолжал отчаянно вилять. Как и я, Бренди не преминул заметить, что его хозяйка улыбается. Сердиться на него ни у кого не достало бы духа, такая солнечная это была натура.
Мне доводилось видеть, как юные хозяева (детей в семье Уэстби было четверо: три девочки и мальчик) хватали его за все четыре лапы и раскачивали, точно гамак, или возили в детской коляске, предварительно запеленав, или придумывали еще какое-нибудь развлечение, а он терпел все это с полным добродушием. Да нет, ему, видимо, нравилось быть участником таких игр.
Странности Бренди не исчерпывались страстью к мусорным бакам. Как-то днем я приехал к Уэстби посмотреть их кошку и устроился с ней на каминном коврике. Старшая девочка держала голову моей пациентки, а миссис Уэстби вязала, сидя в глубоком кресле. Я шарил по карманам в поисках термометра и вдруг заметил, что в комнату как-то странно, бочком, вошел Бренди, подобрался к хозяйке и сел спиной к ней с весьма небрежным видом. Затем он начал потихоньку вползать задом на ее колени. Она, не отрывая глаз от вязания, столкнула его, но он тут же повторил свой маневр. Зрелище было удивительное: задняя часть его туловища медленно-медленно приподнималась, а золотистая морда хранила невиннейшее выражение, словно его вообще здесь не было.
Забыв про термометр, я следил за Бренди как завороженный. Миссис Уэстби сосредоточенно считала петли и словно не замечала, что зад Бренди уже воздвигся на ее красивые, обтянутые синими джинсами колени. Пес на секунду замер, точно закрепляя успех первого этапа операции, а потом еще медленнее принялся окончательно утверждать свою позицию, перебирая передними лапами и почти встав на голову. Но тут, когда завершающее усилие водворило бы большого пса на колени хозяйки, миссис Уэстби кончила считать петли и с возгласом "Какой же ты дурачок, Бренди!" столкнула его на ковер, где он и распростерся, глядя на нее томным взором.
– Что это он? – спросил я с любопытством.
– Все мои старые джинсы! – улыбнувшись, ответила миссис Уэстби. – Когда Бренди был щеночком, я его часами держала на коленях, а тогда я обычно ходила в джинсах. Ну и стоит ему их увидеть даже теперь, как он старается забраться ко мне на колени.
– Не проще ли было сразу вспрыгнуть?
– Он и это пробовал, но тут же летел на пол. Ну и сообразил, что я не стану держать на коленях громадину-лабрадора.
– И выбрал окольный путь?
Миссис Уэстби засмеялась.
– Совершенно верно. Когда я чем-то поглощена – вяжу или читаю, – он иногда умудряется почти добиться своего, а если успел перед этим извозиться в грязи, мне остается только пойти переодеться. И уж тогда он получает заслуженную нахлобучку.
Пациент вроде Бренди всегда вносит живописность в рабочие будни. Выгуливая собственную собаку, я часто наблюдал, как он играет на лугу у реки. Помню очень жаркий день, когда другие собаки то и дело принимались плавать – за палками или просто желая прохладиться. Проделывали они это без особого ажиотажа – все, кроме Бренди.
Вот он помчался к берегу, вопреки моим ожиданиям не задержался ни на секунду, взмыл в воздух, растопырил все четыре ноги и на мгновение повис в пустоте, точно белка-летяга, а потом плюхнулся в воду с оглушительным плеском и в туче брызг. Да, привлекать к себе внимание он обожал!
На следующий день на том же лугу мне довелось увидеть нечто еще более поразительное. Я проходил мимо детской площадки, где ребятишки качались на качелях, вертелись на карусели и скатывались с горки. В очереди к горке стоял Бренди – непривычно солидный и чинный. Вот он поднялся по лесенке, с тихим достоинством съехал по металлическому желобу, неторопливо обошел горку и опять встал в очередь. Детишки относились к его присутствию совершенно спокойно, как к чему-то привычному, а я просто не мог оторваться от этого зрелища. Так бы и простоял там весь день.
Да, о Бренди трудно было думать без улыбки. Но мне сразу расхотелось улыбаться, когда несколько месяцев спустя миссис Уэстби привела его в приемную. Куда девалась буйная жизнерадостность? Он плелся по коридору, еле волоча ноги. Поднимая его на стол, я заметил, что он стал заметно легче.
– Что с ним такое, миссис Уэстби? – спросил я.
Она взглянула на меня с тревогой.
– Он последние дни стал каким-то вялым, кашлял, плохо ел, а сегодня утром совсем разболелся и дышит с трудом. Вы заметили?
– Да… да… – Я поставил термометр и смотрел, как вздымается и опадает грудная клетка. Пасть была полуоткрыта, в глазах прятался испуг. – Вид у него действительно скверный.
Температура оказалась 40 . Я взял стетоскоп и прослушал легкие. Мне вспомнилось, как старый шотландский врач сказал про тяжело больного пациента: "У него в груди шарманка играет". Каждый затрудненный вздох сопровождался хрипами, влажными шорохами, побулькиванием – ну, словом, весь набор.
Я убрал стетоскоп в карман.
– У него пневмония.
– Господи! – Миссис Уэстби легонько погладила вздымающуюся золотистую грудь. – Это очень плохо?
– Боюсь, что да.
– Но ведь… – Она умоляюще посмотрела на меня. – С тех пор, как появились все эти новые лекарства, мне казалось, что пневмония перестала быть такой уж опасной?
– Вообще-то вы правы, – ответил я после паузы. – Сульфаниламиды, а теперь еще и пенициллин заметно изменили картину для людей и большинства животных, но у собак она по-прежнему поддается лечению очень туго.
Тридцать лет спустя ситуация практически не изменилась. Хотя в нашем распоряжении есть богатейший арсенал антибиотиков, добавившихся к пенициллину, – стрептомицин, тетрациклин и прочие, – а также новейшие препараты, помимо антибиотиков, и стероиды, меня все равно берет дрожь, когда я обнаруживаю пневмонию у собаки.
– Но ведь он не безнадежен? – робко спросила миссис Уэстби.
– Нет-нет, что вы! Просто я хотел предупредить вас, что на многих собак лекарства почти не действуют. Но Бренди молод и в отличной форме. У него есть все шансы выкарабкаться. Но как он ее подхватил?
– Это я вам могу объяснить, мистер Хэрриот. Неделю назад он искупался в реке. Я стараюсь не подпускать его к воде, пока стоят холода, но стоит ему увидеть плывущую палку, как он сразу прыгает в самую середину. Вы же его видели? Любимая его штука.
– Я знаю. А потом у него начался озноб?
– Да. Я сразу отвела его домой, но очень уж было холодно. Вытираю его и чувствую, как он весь дрожит.
Я кивнул.
– Конечно, тогда он и простудился. Сейчас я сделаю ему инъекцию пенициллина, а завтра заеду к вам и повторю ее. Водить его в таком состоянии сюда не следует.
– Хорошо, мистер Хэрриот. Что-нибудь еще?
– Да. Ему нужен легочный жилет, как мы их называем. Прорежьте в старом одеяле две дырки для передних ног, а края сшейте на спине. Вместо одеяла можно взять старый свитер. Главное, чтобы грудь у него была в тепле. Гулять не выводите – только в сад для отправления естественных надобностей.
Утром я заехал и сделал вторую инъекцию и нашел Бренди в прежнем состоянии. Не подействовали и следующие четыре инъекции. На пятый день мне оставалось только с грустью признать, что он принадлежит к подавляющему большинству собак, которым антибиотики не помогают. Температура, правда, немного понизилась, но он почти ничего не ел и заметно похудел. Я прописал ему таблетки сульфапиридина, но и они никакой пользы не принесли.
Дни шли, а Бренди по-прежнему кашлял, тяжело дышал и все больше погружался в тяжелую апатию. Мне уже не удавалось отогнать мысль, что этот веселый, полный буйной энергии пес вот-вот погибнет.
Однако смерть прошла стороной. Бренди кое-как выкарабкался, но и только. Температура стала нормальной, он начал понемногу есть, однако этим все и ограничилось. Он не жил, а только существовал в какой-то серой мгле.
– Это уже не Бренди, – сказала миссис Уэстби недели три спустя, и на глаза у нее навернулись слезы.
– Боюсь, вы правы, – грустно согласился я. – Рыбий жир вы ему даете?
– Каждый день. Но толку ни малейшего. Что с ним такое, мистер Хэрриот?
– Видите ли, тяжелую пневмонию он одолел. Но не ее последствия – хронический плеврит, спайки и, возможно, еще что-нибудь. Процесс выздоровления словно бы на этом и оборвался.
Миссис Уэстби вытерла глаза платком.
– Просто сердце надрывается смотреть на него. Ведь ему только пять лет, но кажется он совсем дряхлым. – Она всхлипнула и высморкалась. – А я еще ругала его за то, что он залезал в банки и пачкал мне джинсы! Если бы он начал сейчас опять безобразничать, как я обрадовалась бы!
Я засунул руки поглубже в карманы.
– И ничего такого он больше не вытворяет?
– Ах, где там! Бродит по комнатам и все. Даже гулять не хочет.
Пока мы разговаривали. Бренди поднялся с подстилки в углу, медленно просеменил к топящемуся камину, постоял немножко – тощий, пустоглазый. Словно бы только теперь обнаружив мое присутствие, он чуть вильнул кончиком хвоста, потом закашлялся, застонал и тяжело опустился на коврик.
Да, миссис Уэстби не преувеличила: передо мной, казалось, была очень старая собака.
– Вы думаете, он навсегда таким и останется? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Будем надеяться, что нет.
Но, садясь за руль, я не повторил про себя этих слов. Слишком уж часто мне приходилось видеть телят, перенесших пневмонию. Фермеры называли их "заморышами", потому что они навсегда оставались худыми и вялыми.
Проходили недели, месяцы. Бренди я видел изредка, когда миссис Уэстби выводила его на поводке погулять. Брел он за ней с большой неохотой, и ей все время приходилось замедлять шаг. А у меня сжималось сердце: неужели это – Бренди? Ну, что же, во всяком случае, жизнь я ему спас. А раз сделать больше не могу, то лучше поменьше о нем думать.
И я отгонял всякую мысль о лабрадоре, что мне более или менее удавалось.
Как-то в феврале у меня выпал очень тяжелый день. Почти всю ночь я провозился с лошадью, у которой были сильные колики, и спать лег в пятом часу, утешаясь сознанием, что все-таки снял боль и животное чувствует себя лучше. Но тут меня потребовали к телящейся молодой корове с узким тазом. Мне удалось спасти теленка – очень крупного, но домой я вернулся совсем без сил, а ложиться спать уже не имело смысла.
После утренних вызовов у меня осталось ощущение, будто я совершенно выпотрошен, и за обедом Хелен раза два с испугом будила меня, когда мой лоб начинал склоняться в тарелку. В два часа в приемной сидело несколько собак. Осматривал я их, словно сквозь кисею, с трудом расклеивая веки. Когда дошла очередь до последнего пациента, я еле держался на ногах и совершенно не знал, на каком я свете.
– Следующий, пожалуйста, – промямлил я, открывая дверь приемной.
Вот сейчас появится собака на поводке… И действительно, вошел мужчина с маленьким пуделем. Но что это? Я даже глаза протер. Да, действительно, собака, гордо выпрямившись, идет ко мне на двух ногах.
Нет, я, конечно, сознавал, что сплю стоя. Но неужто дело дошло до галлюцинаций? Я еще раз вытаращился на пуделя. Да, шагает себе, выпятив грудь, держа голову прямо, как солдат на смотру.
– Будьте добры, идите за мной, – хрипло сказал я и поплелся к смотровой, но на половине дороги не выдержал и оглянулся. Нет, пудель, знай себе, шагает рядом с хозяином, передние лапы по швам.
Однако хозяин, видимо, перехватил мой недоуменный взгляд, потому что расхохотался и объяснил:
– Да вы не беспокойтесь, мистер Хэрриот. Он прежде в цирке выступал. Ну, я и люблю похвастать его трюками. А от этого его фокуса люди даже пугаются.
– Надо думать! – пробурчал я, – У меня прямо сердце оборвалось.
Пудель был здоров – ему требовалось только подстричь когти. Я поднял его на стол, взял щипчики и улыбнулся.
– На задних лапах он, наверное, все когти сам сточил, – сказал я и обрадовался, что еще не утратил способности шутить.
Но уже через несколько минут усталость навалилась на меня с прежней силой, и я с трудом проводил их до входной двери.
Пуделек затрусил по улице на всех четырех ногах, как и, положено собаке, а мне вдруг пришло в голову, что я уже очень давно не видел, чтобы собака проделывала что-нибудь забавное. Ну, как Бренди. Вот он мне и вспомнился! Я устало прислонился к косяку и закрыл глаза. А когда открыл, то увидел, что из-за угла выходит Бренди, таща на поводке миссис Уэстби. Его морду по самые глаза закрывала жестянка из-под томатного супа. Заметив меня, он бешено завилял хвостом и натянул поводок еще туже.
Нет, уж это действительно галлюцинация, никуда не денешься. Видение из прошлого. Надо немедленно лечь… Но я не успел отклеиться от косяка, как лабрадор взлетел по ступенькам и не лизнул меня в нос только потому, что его язык находился внутри жестянки, а удовлетворился тем, что бодро задрал ногу у стены.
Я уставился на сияющее лицо миссис Уэстби.
– Как?.. Что?..
Веселые искры в глазах и улыбка во весь рот придавали ей особое очарование.
– Видите, мистер Хэрриот? Ему лучше! Лучше!
Сон с меня как рукой сняло.
– А я… Вы привели его снять жестянку?
– Да, да, пожалуйста!
Я даже крякнул, поднимая Бренди на стол. Он стал тяжелее, чем был до болезни. Нужные щипцы я схватил, почти не глядя, и принялся отгибать зазубренные края наружу. По-видимому, к томатному супу он питал особую слабость – во всяком случае, сидела жестянка очень плотно, и мне пришлось с ней повозиться довольно долго. Но вот Бренди освободился, и я еле успел увернуться от его слюнявых поцелуев.
– Опять навещает мусорные баки, как я погляжу!
– Да. Чуть не каждый день. Несколько жестянок я сумела сама с него снять. И с горки опять катается! – Она блаженно засмеялась.
Я вытащил из кармана стетоскоп и прослушал его легкие. Кое-где легкие хрипы, но шарманка умолкла.
Присев на край стола, я оглядывал могучего пса и не мог до конца поверить в свершившееся чудо. К нему вернулась вся прежняя жизнерадостность, пасть расползалась в задорной усмешке, а в окно вливались солнечные лучи, золотя и без того золотую шерсть.
– Но почему, мистер Хэрриот? – спросила миссис Уэстби. – Что произошло? Отчего ему стало лучше?
– Vis medicatrix naturae, – ответил я с благоговением.
– Простите?
– Целительная сила природы. Никакой ветеринар не может с ней соперничать, если уж она вступает в действие.
– Ах, так. И предсказать заранее вы не можете?
– Нет.
Мы помолчали, поглаживая Брэнди по голове, ушам и спине.
– Да, кстати, – заговорил я, – интерес к синим джинсам тоже вернулся?
– Еще как! Они сейчас ждут в стиральной машине. Выпачканы в глине сверху донизу. Такое счастье!

ДЖЕЙМС ХЕРРИОТ
 

zolly

Местный
#24
У людей есть пагубное свойство: переносить свое мироощущение на окружающее, как неодушевленное, так и одушевленное. В частности, на растения и животных, в особенности, на домашних. При этом часто в человеческую голову никак не втолковать, что могут существовать иные способы понимания жизни, мира и, соответственно, другие способы передачи своих ощущений (или как там они будут называться).
Понятно, что у компьютера свой язык, информация кодируется с помощью чисел и жизнь его слагается из набора программ Никто не лезет со своими установками в умную машину, иначе ее можно сломать. Зато распорядиться чужой жизнью ничего не стоит. И вроде бы не со зла. А получается ужасно. Потому что свои представления спроецированы на чужую и, в сущности, чуждую человеку жизнь.
Одна “добрая” старушка на протяжении нескольких лет одолевала меня просьбами пристроить котят ее двух кошек. Они регулярно, трижды в год приносили многочисленное потомство. Очень плодовитые создания, а среднем по пять котят в помете, часто шесть и лишь изредка четыре. Я неоднократно предлагала ей кас¬трировать пушистых бестий, на что бабушка, скорбно поджав губы, ответствовала, мол как же это так, против природы идти... А непомерно увеличивать количество бездомных животных — это, конечно, “по природе”, самое то, что надо.
Бабуля, простая душа, всем, кому удалось впихнуть котят, давала мои координаты, как безотказного ветврача для приемышей. Мне приходилось наблюдать дальнейшую их судьбу. Не больше одного котенка из двух пометов попадало в добрые заботливые руки, ос¬тальных чаще всего брали в качестве живой игрушки для ребенка. Иногда для совсем маленьких детей, которые не понимали отличия между живой “игрушкой” и неживой. Одному котенку ребенок проткнул глаз, другому выдавил, третьему ударил кубиком по голове, котенка парализовало. Никого из пострадавших лечить не стали, потребовали усыпить. Одна “игрушка” сломалась, можно взять другую, благо все задаром.
Еще одного котенка взяли живущие в соседнем со мной доме. Его я нашла на улице с перебитыми недействующими задними лапами. Оказывается, котенка прищемили дверью и чтобы не возиться, просто отнесли на улицу. Там я и набрела на него, прогуливаясь с собакой. У котенка была серьез¬ная травма позвоночника, пришлось его усыпить.
Подобных историй про несчастных котят этой бабули, да и не только ее, я знаю сотни. Кто-то занимается усиленным бездумных производством беспризорников, а мне приходится иметь дело уже с “конечным продуктом” -изувеченными, забитыми, замученными насмерть животными, с травмами, не поддающимися описанию — это надо видеть. Доводилось вскрывать животных, чаще всего, кошек, с разрывом диафрагмы, когда весь кишечник находится в грудной полости, а легкие представляют собой слипшееся дегтеобразное месиво.
Никаких сил, никакой крепости нервов не хватит, чтобы представить, как издевались над безответными созданиями в их последние часы. Неужели так угодно природе, производить в немыслимых количествах маленьких пушистых страдальцев, никому не нужных и не способных позаботиться о себе? Они ведь домашние и где тут вспомнить о навыках дикой природы в условиях города.
То, что ограничивают животных в проявлении врожденных инстинктов, охотничьих, например, это ничего. Дай кошке волю, она всех птичек передушит и рыбок переловит. Тут все всем понятно и никто не возмущается. А инстинкт размножения, довольно обременительный, с далеко идущими последствиями, его, ни-ни, трогать нельзя. А почему? '
Вероятнее всего, люди переносят свои представления о сексе на животных. Рассуждают так: как же лишать четвероногих радостей жизни. Только какая уж тут радость, если практически все завершается так плачевно. Животные проявляют сексуальные потребности только с целью размножения, а никак не для того, чтобы кайф словить, грубо говоря (мягко выражаться уже не мог). За 20 лет работы такого насмотрелась, что приличных слов не осталось, одни неприличные...
«Добрые» дяди и тети раскидыва¬ют нежелательное потомство своих подопечных по подъездам, подбрасывают в ор¬ганизации, инсти¬туты, а то и просто в близлежащий лесок. И так годами. Как там говорится: да не оскудеет рука дающего. Чтоб она вообще отвалилась. Потому что люди эти — берущие: чужой покой, чужие хлопоты, чужое сострадание.
Сейчас во множестве появились клубы любителей кошек. Их постоянные сотрудники могут рассказать, как приходится отбиваться от сердобольных старушек, неразумных детей и прочей публики, приносящей в клуб маленьких пушистых “бомжей”. Ну, как же, говорят, возьмите деток, они же маленькие, беспомощные, погибнут, у вас ведь клуб кошек. Публике невдомек, что виноват тот, кто допустил их появление на верную погибель. Очень удобно приспособились безответственные люди, их проблемы приходится решать другим. Так и живут, им то что, им не вскрывать изувеченные трупики, не зашивать страшные раны, не усыплять безнадежно покалеченных животных, изуродованных чей-то безжалостной рукой, сродни той, с чьего ведома они появились на свет.
Не надо изобретать “радости секса” для животных, определять их потребности, исходя из своих. Возможно, для них существует нечто такое, что нам и не снилось и соваться со своими понятиями в чужую жизнь нельзя. Не племенные животные должны быть кастрированы, если это кошка, и никогда не вязаться, если это собака. А иначе владелец животного, допускающий бесконтрольные вязки, превращается в производителя “бомжей”, поставщика несчастий.

Елена Дубровина, ветврач
 

zolly

Местный
#25
МОЖНО ЛИ ЗАРАБАТЫВАТЬ ДЕНЬГИ НА СОБАКАХ?

«Обещаю ставить благополучие моих собак и породы в целом превыше своей личной выгоды и никогда не использовать их в корыстных целях». Кодекс Кеннел-клуба Западной Канады.


Эту историю рассказал мне Юрий Венгеровский, известный в прошлом спортсмен, олимпийский чемпион, а в то время тренер одной и Харьковских волейбольных команд. Он был (увы, был!) большим поклонником породы среднеазиатская овчарка. Собак сам привозил из Туркмении, был активистом клуба, заводчиком. Получив как-то помет от своей суки, повез продавать щенков на птичий рынок. Что поделаешь, если дети растут, а народ упорно не желает обращаться в клуб и идет прямо на базар. Какая-то дама узнала Венгеровского, наговорила комплиментов, сообщила, что он был кумиром ее мужа, а потом участливо поинтересовалась: «А теперь вот, значит, собачками торгуете?» Юрий Наумович был очень удивлен и все не мог понять: что же такого постыдного в том, что он продает породистых клубных щенков собственного разведения?

Да что говорить, наверное, вы тоже оказывались в схожей ситуации. Встретишь, бывало, знакомого, с которым сто лет не виделись, начнешь рассказывать о своих успехах на кинологическом поприще и, вдруг, заметишь во взгляде собеседника иронию и даже жалость. Переводишь разговор на бизнес, на семью, и взгляд человека сразу меняется в приятную сторону. Так и живем: с одной стороны снисходительное «собачками торгуете», как будто это удел неудачников; с другой стороны – большая группа людей, уверенных, что владельцы породистых собак зарабатывают сумасшедшие деньги на продаже щенков, да собственно, по их мнению, таких собачек заводят исключительно ради наживы.

Так почему же породистых собак продают за деньги, а не раздают бесплатно в хорошие руки? Почему цены на щенков разных пород и даже в пределах одной породы отличаются в десятки, а то и сотни раз? Разведение собак – это бизнес или дорогостоящее хобби? И можно ли зарабатывать деньги на собаках?

Многие считают, что брать деньги за собаку, по меньшей мере, недостойно, а по большому счету – наглость. Ведь вон сколько их бездомных и никаких денег платить не нужно. Да и разве можно душу, любовь и преданность собаки измерить в деньгах? Что ж, если для человека главное, чтобы рядом было верное сердце, а все остальное не имеет значения, но не от бездумности, а от уверенности в своих силах, то это не может не вызывать уважения. И все же я воздержусь от того, чтобы петь дифирамбы всем, кто заводит беспородных собак, потому что очень и очень часто щенок является просто бесплатной игрушкой или берется под влиянием импульсивного чувства жалости, а вот груз ежедневных забот оказывается человеку не по силам. Поэтому дворняги, имеющие хозяев, частенько бывают очень неухожены, гуляют без присмотра, а опасности, поджидающие на улице безнадзорную собаку, можно не перечислять.

Многие не кинологические издания время от времени назойливо поучают нас, что за границей давно уже не модно держать породистых собак, а последний писк – взять дворняжку из приюта. Особенно смешно, когда ссылаются на Англию, страну, где ежегодная национальная выставка «Крафт» собирает около 20 тыс. собак. Да и остальные европейские страны не намного отстают. Нам бы такую «непопулярность» породистых собак.

Но только ли мода и престиж заставляют людей заводить породистых собак? Если человеку нужен помощник на охоте или собака-охранник (не «звоночек», а настоящая охрана), то мода тут вообще ни при чем, приобретаются рабочие качества, селекционно закрепленные за отдельными породами. Но даже если собаку заводят просто как домашнего любимца, то ответственный человек должен вначале решить для себя несколько чисто практических вопросов:

1 РАЗМЕРЫ СОБАКИ. Пожилому человеку или ребенку будет трудно управлять крупной собакой, и не всякий мужчина с комплекцией Шварцнеггера будет так же невозмутимо прогуливаться с карманной собачкой, как один из киногероев актера. Еще от размеров собаки зависят расходы на содержание.

2 ТИП ШЕРСТНОГО ПОКРОВА. Кого-то пугает процедура тримминга, а кто-то рад отсутствию линьки у жесткошерстных собак. Кого-то раздражает длинная линяющая шерсть, а кто-то не мыслит красивой собаки без роскошной шубы, да еще и одевает семью в модные свитера и теплые носки. Кому-то нравится физическое совершенство гладкошерстных собак, а кому-то они не подходят для содержания во дворе.

3 ТЕМПЕРАМЕНТ. Спокойного человека может раздражать очень подвижная собака, а приверженцы активного образа жизни не будут в восторге от медлительной, вальяжной собаки. Кто-то приветствует бесконфликтность и послушание, а кто-то – боевой дух и самостоятельность.

Несовпадение желаемого с действительным может сильно затруднить или вообще сделать невозможным содержание собаки. И только приобретая породистого щенка мы знаем точные ответы на все три вопроса.

Есть еще четвертый пункт, имеющий не сколько практическое, столько моральное значение - приобретая собаку мы удовлетворяем свои эстетические запросы. А красота всегда стоит денег, будь-то собака, произведение искусства, одежда или предмет домашнего обихода, чем красивей – тем дороже. Торговля цветами – это вообще торговля красотой в чистом виде. И даже те, для кого синонимами слова красивый являются слова простенький и скромненький, собираясь на свадьбу к родственникам или на юбилей к шефу, тратят деньги на банальные розы или гладиолусы, а не бегут в поле сурепку щипать. Потому что кроме личного вкуса существуют еще и общепризнанные каноны красоты. Рискну вызвать бурю негодования, но по этим самым канонам среди беспородных собак крайне редко встречаются красивые. Они милы, они симпатичны, но… Некоторые породы тоже красавчиками не назовешь, но очарование этих собак как раз и заключается в их своеобразности и даже уродстве. Такое количество пород собственно для того и появилось, чтобы каждый мог найти себе что-то по своему вкусу, то ли нечто сверхоригинальное, то ли что-то попроще.

Почему породистые собаки стоят денег разобрались, а вот откуда разница в ценах? Все породистые щенки разделяются на плановых и неплановых, то есть имеющих документы, подтверждающие их происхождение и не имеющие таковых. Цена на первых, понятное дело, несколько или намного выше. По это причине многие покупатели предпочитают неплановых щенков, полагая, что из-за какой-то бумажки собака не может быть лучше или хуже, а родословная для собаки – это такой определенный вид выпендрежа и только из-за этого и существует надбавка в цене. Родословная – это всего лишь список трех поколений предков собаки, но это дает гарантию того, что вы купили собаку нужной вам породы. Пословица: «Скупой платит дважды», как нельзя лучше подходит к ситуации и, тем не менее, желание сэкономить, а может, ставшее уже ментальным, стремление быть обманутым, толкает людей на необдуманные покупки. А обманывают бессовестно и с размахом! Каких только чудес не увидишь на птичьем рынке: гладкошерстные спаниели, черные без подпалов таксы и доберманы, острощипые чау-чау, зенненхунды величиной с тойтерьера, а все шакалообразные дворняги неизменно идут за овчарок. Несколько лет назад в наш клуб обратился гордый владелец «карпатской оленегонной лайки», купленной на рынке у предприимчивого жителя Западной Украины. У него даже «документ» имелся на эту неизвестную миру породу. Для тех, кто не знает: оленегонные лайки пасут северных оленей, которых до сих пор в Карпатах не наблюдалось.

Но даже если у щенка нет примеси чужих кровей, это еще не значит, что вы купите достойного представителя породы. Даже наличие родословной само по себе не является допуском в племенное разведение. Собака вначале должна пройти экспертизу на выставке, где ее осмотрят, оценят и только высокая оценка за экстерьер, подтверждающая отсутствие грубых недостатков и пороков, открывает доступ к разведению. Но и это еще не все, родившихся щенков осматривает кинолог в возрасте 30-45 дней и все щенки, имеющие видимые пороки развития или просто ослабленные, не набравшие нужный вес, будут выбракованы и документов не получат. Кроме того, владельцы, вяжущие собак по собственной инициативе не имеют ни малейшего представления о степени родства спариваемых собак. Даже в самом крупном городе, самая популярная порода собак достаточно ограничена и случайные встречи родственников происходят чаще, чем в мексиканских сериалах. Если бы была возможность проследить происхождение собак, то хозяева сами бы ужаснулись тому коктейлю кровей, который они намешали. Покупая собаку без документов, вы не только рискуете приобрести метиса, но еще и больное, ослабленное животное. Причем некоторые пороки могут выдаваться за достоинство, эксклюзив. Например – необычный окрас. Отклонения от стандартного окраса являются в большинстве случаев дисквалифицирующим пороком и вовсе не из эстетических соображений, а оттого, что это является сигналом генетического и физиологического неблагополучия особи.

Кинологическая культура населения не просто низка, а находится на отрицательном уровне, потому-то спросом пользуются выродки и полукровки, а цену на породистых собак диктует мода, а не класс. Гораздо престижнее иметь плохонького мастино или шар-пея, непланового, а стало быть, собравшего все мыслимые и немыслимые недостатки и пороки, чем высококлассного эрделя, с которым не стыдно поехать даже на Чемпионат Мира. Маловат у нас круг людей, для которых главным является класс собаки, по европейским меркам у нас их должно быть минимум на порядок больше. Потому и цены на щенков намного ниже, чем в Европе, хотя и эти довольно скромные суммы многим кажутся астрономическими и просто-таки не дают покоя. Читала как-то статью, написанную профессиональным юристом, где автор сетовала, что заводчики деньги-то за щенков приличные берут, а налоги в казну не платят. Хотя кому-кому, а юристу уж точно известно, что налоги у нас платятся не с дохода, а с прибыли. А единственной статье дохода – продаже щенков, противостоит длинный список расходов, который приведу специально для юристов, любителей считать чужие деньги, а также для тех, кто собирается завести собаку, чтобы поправить материальное положение.

Первое – это покупка щенка. Понятное дело, что собака, щенки от которой будут стоить недешево, не на помойке подбирается, а покупается приблизительно за такую же сумму или даже большую, если приобретается за границей. Далее к традиционным для всех щенков расходам как-то: кормление, прививки, игрушки, миски, поводки, прибавляются специфические: переноски, ринговки, специальные средства для ухода, клубные взносы, оформление родословной. Могут возникнуть и непредвиденные расходы: лечение заболевшей собаки и устранение последствий щенячьего терроризма. Тут уж кому как повезет, а не повезти может до такой степени, что все прочие расходы покажутся просто смешными. Потом начинаются выставки, сами по себе не дешевые, а еще иногда приходится ехать в другой город или другую страну. Собак некоторых пород нужно стричь, тримминговать, дрессировать, натаскивать. Чтобы привлечь внимание специалистов и потенциальных покупателей будущих щенков, нужно рекламировать свою собаку в специализированных изданиях.

Ну вот, наконец, дожили до того момента, когда можно получить потомство от своей собаки. В соответствии с клубными правилами и чтобы не нанести ущерб здоровью суки, ее можно вязать не чаще, чем раз в год, так что за свою жизнь собака может стать мамой максимум 6-7 раз. На практике эта цифра несколько ниже: то вязка не стыкуется с выставочным графиком, то здоровье собаки не позволяет, то у владельца личные проблемы. Не всегда в родном городе есть достойный жених, а иногда и вовсе никакого нет, так что возможны транспортные расходы и, порой, не малые. Вязку нужно оплатить и если владелец кобеля согласен взять не деньги, а щенка, то можно считать, что повезло. Будущая мама нуждается в более качественном и калорийном питании, а это опять дополнительные расходы. Роды не всегда протекают легко, и может понадобиться помощь врача. И тут собака может подсунуть вам небольшую такую свинку, родив недостаточное количество щенков или не родив щенков ожидаемого пола и окраса.

Теперь щенков нужно вырастить и выкормить и особенно накладно и тяжело выкармливать щенков крупных пород. Аппетит у малышей просто фантастический и труд заводчика можно сравнить с работою кочегара, непрерывно швыряющего уголь в топку. А поведение подросших щенков… В компании склонность к разрушительным действиям возрастает в геометрической прогрессии. Далее идут расходы на прививки, косметические операции, если они нужны, и опять на рекламу. Актировка, клеймение и оформление щенячьих карточек тоже не за бесплатно. И тут может выясниться, что у кого-то из малышей есть врожденный порок. Если это какая-то мелочь, влияющая только на возможность участвовать в выставках, то щенка можно продать, пусть за небольшие, но все же деньги. А если это врожденная хромота, глухота и пр., то такого щенка еще попробуй даром пристроить. Предположим, что Бог миловал и щенки оформлены достойным образом, чтобы перейти в руки к жаждущим покупателям. И тут выясняется, что жаждущих совсем не много, а то и вовсе нет. Хорошо, если найдутся хотя бы пару человек способных понять, что ваша собака – гордость отечественного собаководства и оценить ваш жертвенный марш-бросок за границу для вязки собаки с суперкобелем. Все остальные, звонящие по объявлению, разочарованным после названной вами цены голосом сообщают, что хотели бы взять собачку «для себя». Ох, уж эта фразочка, способная довести до инфаркта профессионального филолога, пытающегося понять ее смысл. Но мы-то, собаководы, прекрасно знаем, что такое «для себя». Значит в первую очередь будут думать о себе, о личном комфорте и удобстве, поэтому нам так хочется найти покупателей, которые брали бы собаку «для собаки», если уж пользоваться этой безграмотной терминологией.

Конечно, рано или поздно щенки будут пристроены, вот только, когда это происходит слишком поздно и не по предполагаемой цене, то о прибыли говорить не приходится. А может так случиться, что возникнет и вовсе патовая ситуация, если порода не в фаворе, если заводчик живет в небольшом городке или в регионе с нестабильной экономикой. Как только безысходность заставила таких заводчиков раздаривать щенков, так сразу же появилась целая армия желающих, чтобы им повезло. И запестрели газеты и журналы объявлениями: «Возьму в хорошие руки…», «Приму в подарок…», «Родители не покупают, подарите…». А дальше в меру своей скромности или нескромности. Среди пород, которых радушные собаководы готовы принять на дармовщину: лабрадор, английский бульдог, бордосский дог, чау-чау, мастино, бобтейл, ши-тцу, перуанская орхидея инков, мальоркский дог. Вы все еще смеетесь или уже в шоке? Неопытным собаководам подскажу: это все равно, что дать объявление: «Приму в подарок подержанный автомобиль», - причем для некоторых случаев это будет иномарка. Непонятно и когда просят подарить щенка совсем недорогой породы. Так и хочется спросить: эти ваши хорошие руки такие бедные, что не могут выделить даже символическую сумму? Так где же вы возьмете деньги на содержание собаки? Или, может, эти хорошие руки такие жадные? Так неужели после получения собаки они станут щедрыми, да и хорошие ли они в таком случае?

Но, может быть, содержание племенного кобеля позволяет, особо не напрягаясь, «стричь купоны»? Возможно, но этого кобеля еще нужно приобрести. Если для редких пород достаточно не иметь грубых недостатков и пороков, чтобы быть первым парнем на кинологической деревне, то в породах популярных конкуренция очень высока и попасть в элиту совсем не просто. Зато вяжутся представители редких пород тоже редко, а лучшие представители популярных пород могут использоваться очень активно. Вот только эта востребованность с неба не падает, для этого кобелю нужно постоянно и успешно выставляться и, опять-таки, рекламировать себя. Стоит на год-другой выпасть из обоймы и интерес к кобелю станет угасать, появятся новые герои. Не забываем и о конкуренции – движущей силе в кинологии. Обязательно найдется кто-то, кто в лепешку расшибется, но приобретет себе кобеля, если не лучше, то, во всяком случае, и не хуже. А если кобель действительно хороший производитель, то подросшие сыновья составят достойную конкуренцию собственному отцу.

Плата за вязку – это алиментный щенок или средняя стоимость щенка. Заводчики чаще настаивают на втором варианте оплаты, поэтому у владельца кобеля выбор небольшой: либо кобель будет простаивать, либо непрерывный конвейер щенков, что очень хлопотно и утомительно.

А потом к собакам приходит старость. Официальный ветеранский возраст – 8 лет, но это еще не конец жизни и собака вполне может прожить еще столько же. Вот только это будут не лучшие годы: врачи, болезни, лекарства. Но это те расходы, которые мы готовы терпеть как можно дольше.

Конечно, я бы слукавила, если бы сказала, что собаководство всегда убыточно. Собаки, добивающиеся высоких результатов на крупных престижных выставках, включая Чемпионаты Мира и Европы, породные Чемпионаты, привлекают интерес собаководов и у себя дома, и за границей, что дает возможность реализовывать щенков от них по нормальным, почти европейским ценам. Но за этим стоят долгие годы тяжелой и кропотливой работы.

В любом случае собаководам нужно надеяться на частичное или полное возмещение расходов на содержание собаки, может даже на некоторую прибыль, но всегда надо быть готовым к серьезным убыткам и помнить, что при такой высокой степени риска, при таких неопределенных и мизерных доходах, собаководство не может считаться видом бизнеса.

Хотя люди, ухитряющиеся делать деньги на собаках, все же есть. Оказывается, это не так уж сложно. Для этого нужно всегда держать нос по ветру и заниматься разведением того, что именуется ходовым товаром, независимо от личных пристрастий. Ни в коем случае не стоит тратиться на хорошую собаку, идеальный вариант – перехватить на дармовщину плембрак. Никаких накладных расходов на выставки, родословные, оформление пометов в клубе. Нужно наплевательски относиться к здоровью суки и вязать ее на каждую течку. Щенков кормить баландой, не вакцинировать, не проводить дегельминтизацию. Безжалостно избавляться от старых и вышедших из моды собак. Еще надо быть очень ушлым и бессовестным, чтобы убеждать доверчивых покупателей, что им предлагаются самые лучшие и престижные собаки.

К счастью, таких собаководов меньшинство и вовсе не жажда наживы заставляет нас ехать за тридевять земель на выставку или вязку, не спать ночами, выхаживая щенков, терпеть периоды разрухи в доме, тратить отложенные на мебель или шубу деньги на приобретение собаки своей мечты. Все мы, собаководы, немножко сумасшедшие, но все же не до такой степени, чтобы вкладывать в собак сотни и тысячи долларов, а главное – свои силы, свои знания, свой талант и совсем не хотеть получить достойную оценку своего труда, в том числе и в денежном эквиваленте. Но все же самое важное и приятное в нашей работе – это когда твои дети побеждают на выставках; когда хозяева-новички говорят тебе: «Мы никогда не думали, что будем так сильно любить собаку»; когда слышишь в телефонной трубке, прерываемое рыданиями: «Наша собака умерла. Но мы обязательно хотим завести такую же и хотим взять только у Вас»; и когда пожилая женщина, для которой когда-то внуки купили у меня в подарок щенка, говорит: «Мне 84 года, и я до сих пор живу на свете только потому, что у меня есть эта собака».

http://alvheim.ucoz.ru/publ/3-1-0-9
 

zolly

Местный
#26
Кто нам собака: друг, инструмент, имущество?
26.08.2015 / Алиса ОРЛОВА
Почему одни люди любят собак, а другие – боятся? Почему одни защищают собак от людей, другие – людей от собак? Что делать, если ваш ребенок боится собак?

Самые сложные собачьи вопросы мы обсуждали с руководителем программы канис-терапии «Солнечный пес» в Москве Татьяной Любимовой.

Татьяну мы нашли в саду «Эрмитаж», на инклюзивном фестивале «Галафест». В этот день все желающие могли погладить питомцев Татьяны и ее коллег, белых и пушистых как плюшевые мишки породистых голден-ретриверов. Собаки-терапевты, вместе с которыми Татьяна занимается реабилитацией особых детей, идеально воспитаны и послушны, они никого не напугают и не обидят, но за этим стоит огромный труд дрессировщиков и заводчиков.

Защита или нападение?
Летом 2015 года СМИ обратили внимание на две неоднозначные московские истории – похищение собаки-поводыря у слепой певицы Юлии Дьяковой и борьба зоозащитников за права собаки породы акита-ину, запертой на балконе на ул. Пырьева. Эти два случая напомнили нам о том, что животных нужно защищать, но как-то так защищать, чтобы не обидеть людей.

Татьяна Любимова:

— Мы живем в человеческом социуме, об этом хорошо бы помнить всегда. Когда люди защищают права животных, права людей должны быть в приоритете. Это кажется парадоксальным, но иначе – ничего не получится. Если действовать, руководствуясь иными мотивами, результат может быть не только грустным, но и опасным.

Если кому-то кажется, что слепая женщина жестоко обращается со своей собакой- поводырем, можно сфотографировать или снять на видео такие факты. Это было бы веским доказательством, которое можно бы использовать при разборе этой ситуации. Жестокое обращение – повод для изъятия собаки. Подобный случай был недавно в Пермской области, в городе Лысьва. Но такие факты нуждаются в подтверждении, разрешать ситуацию самостоятельно – недопустимо.

— Но в случае с акита-ину, запертой в жару на балконе – жестокое обращение с животным – налицо?

— В качестве доказательства жестокого обращения есть одна фотография собаки, которая не говорит вообще ни о чем и которую перепечатали разные издания. Несколько месяцев на балконе без еды и воды прожить невозможно никому. Мы имеем дело как минимум с искажением фактов. Мы обсуждаем искаженные факты. И делаем это очень эмоционально с участием прессы и телевидения.

— Мне кажется, что зоозащитники захлебываются в потоке бездомных животных. И видя чудовищные случаи жестокого обращения с животными, начинают хуже относиться к людям.

— Между тем, что ты можешь и тем, что ты на себя берешь – очень тонкая грань. Наступает какой-то момент, когда мы начинаем судить. Тебе кажется, что ты можешь очень многое. И что это дает тебе какие-то дополнительные права. И в том числе и право осуждать других. И вот из этого осуждения, как мне кажется, и врастают эти перегибы в защите животных. Сначала поучения, а потом и действия, зачастую – страшные.

Зачем собаке дрессировка?
— Мы часто слышим: «Я к животным отношусь лучше, чем к людям». Многие повторяют ее не задумываясь, ради красного словца. Но она – ужасная. И в свете последних событий – особенно. Она позволяет забрать у слепого собаку-поводыря. Потому что человек решил, что так собаке будет лучше. О слепом человеке, оставшемся без помощника, такой спасатель не думает. Его интересует только собака.

Самое страшное, что с претензиями, которые предъявили Юле зоозащитники, можно в принципе подойти к любому человеку и отобрать у него собаку.


Юлия Дьякова и её собака-поводырь Диана

Фото с сайта vm.ru

Вот сейчас, на празднике наши собаки работают больше четырех часов. И хотя это происходит в самом тенистом уголке парка, у собак в доступе вода и еда, да и значительная часть их работы заключается в лежании на коврике, формально нас можно обвинить. Этим и страшен «зооцентричный» подход, когда права собаки ставятся выше прав человека, все встает с ног на голову.

— А бывают собаки-спасатели, пограничные собаки, собаки, которые ищут наркотики. Это с точки зрения зоозащитников такая специализация – нарушение прав животных?

— Зоозащитники, которые забрали собаку слепой женщины, сами начали с того, что нарушили закон. Дрессировка собаки может быть истолкована как нарушение ее прав. Можно ли выдрессировать серьезную собаку служебной породы без применения контрастного метода, в котором используются не только поощрения, но и наказания? Вопрос открытый. А цена ответа – наша с вами безопасность.

Ошибка в дрессировке собаки, не только служебной может стоить жизни человеку. И не только служебной собаки. Поведение собаки-поводыря должно быть предсказуемо, такая собака должна быть управляема.

Боишься ли ты собак?
Собака принадлежит человеку. Но это не снимает с человека ответственности. То, что собака живет у человека, налагает на человека определенные обязанности. В первую очередь человек обязан обеспечить безопасность тем, кто находится в социуме рядом с ним. Собака должна быть под контролем, она должна быть воспитана и здорова, чтобы ни для кого не представлять опасности.

— Мы часто слышим: «Да он у меня добрый, не укусит!», а собака при этом без поводка. Это – нарушение наших прав?

— Да. Человек должен отозвать свою собаку и взять ее на поводок при первом требовании встречных. Выгуливая питомца, вы при желании можете избежать встречи с прохожими. А человеку увернуться от бегущей на него собаки гораздо сложнее. О его комфорте должен позаботиться хозяин собаки. Тут уместно применить правило туристов – равняться на более слабого.

Нужно уважать право человека не встречаться с вашей собакой, какой бы доброй и милой она не была

Мы часто сталкиваемся с людьми, которые бояться собак. И не только потому что их собаки кусали. Кинофобия (боязнь собак) – вещь иррациональная, она есть у многих, самых разных людей. Человек не может «взять и престать» бояться. Гораздо проще отозвать собаку.

Что делать, если ребенок боится собаки?
Допустим, нам предстоит пройти мимо собаки (неважно какого размера), которую наш ребенок до дрожи боится. Как себя вести?




    • Слова. Фразы «Не бойся» говорить не нужно. Надо говорить : «Ты у меня герой. Ты – молодец! Я знаю, ты справишься! Установка должна быть позитивной и без отрицания, и без слова «бойся». Про собаку ничего говорить не надо, ни «не укусит», ни что она «добрая, ни комментировать ее движения – ничего. Держим собаку в поле зрения, но не фиксируемся на ней.
    • Дыхание. Надо самим следить за дыханием и мышечным тонусом – дети мгновенно считывают и копируют все наши зажимы. Вдох-выдох, сами подышали, как собачка, расслабили диафрагму, еще вдох-выдох. От этого зажим пройдет у вас и легче будет расслабиться ребенку.
    • Прикосновение и ритм. Сожмите руку ребенка выше запястья, ладонь, или плечо, ближе к шее — крепко, вжимая свою ладонь, и ритмично повторяйте: «Идем, идем, идем». Можно вести, ребенка перед собой, или за собой, не ускоряя темпа. Можно проговаривать что-то типа: «Мы идем, мы идем, раз-два, и-дем», таким образом, вы дадите тактильную и ритмическая опору.
    • Песенка-выручалочка. Можно повторять хорошо знакомую любимую потешку или песенку. Такую песенку можно взять на вооружение и чаще повторять ее там, где спокойно и хорошо, выработается условный рефлекс на ритм и слова. Песенка-выручалочка поможет вам не раз.

Фото: Павел Смертин

Собака – при человеке
— Собака – не сама по себе. Она при человеке. Как бы мы ее не очеловечили, она была, есть и останется животным.

«Белый Бим – черное ухо» – одна из самых неправильных книг о животных.

Фактически это книга о безответственном отношении к собаке. Породистый пес переходил из рук в руки и каждый человек, к которому он попадал, проявлял свою долю безответственности, что и приводит к гибели собаки. История подается на диком эмоциональном накале, который исключает возможность подумать, проанализировать поведение людей. Никакой логики, сплошная сентиментальность. Я эту книгу читала в детстве, но когда у меня появилась своя собака, перечитала другими глазами. Собака это в первую очередь – ответственность.

Мой первый щенок погиб у меня на глазах, когда мне было 10 лет. Он был беспородный, дворняжка, найденная на улице. Я сама воспитала его по книжке. Но не смогла остановить, когда он рванул за бездомной собакой и попал под машину. Для меня это был страшный жизненный урок. Я не могу себе представить, что моя собака или кошка будет гулять по улице без моего присмотра.

— Так кто же нам собаки? Друг, инструмент, имущество?

— Знаете, недавно умерла моя Олли. Собака, которая прожила у меня почти 15 лет. С ней мы начинали заниматься канис-терапией. Олли умерла и как будто часть меня похоронили. Живое существо, которое молча прошло рядом со мной через самое страшное, что может быть в жизни – болезнь и смерть моего ребенка. Кем она была для меня? Имуществом? Часть моей души, продолжение моих рук, выражение моей любви. Сотрудник, соратник, учитель. Моя дивная собака, единственная в целом свете.